Загадал и монету подбросил,
Жду когда упадёт на ладонь,
Но, примерно, секунд через восемь,
Вдруг допёр – увела, шелупонь!

Я подумал об уровне жизни,
Ведь монетка - всего два рубля,
А вокруг только нищие злыдни,
Довели же страну, вот же бля!

Загадал я на “будет ли счастье?”
Для моей разнесчастной страны.
Вероломно, вот так, в одночасье
Мы ответа, увы, лишены.

Очень долго искал ту монету,
Что ответом на важный вопрос,
Призывал всех прохожих к ответу,
Социальный, мол это, опрос.

И тут вспомнил - в кармане есть спички,
Две зажал и сую им в еблет.
Обе тянут, скоты, по привычке
И опять неизвестен ответ.

Без мариванны грустно, просто вилы,
Но право отнято для этаких услад,
Я слышал, что российские курилы,
Вернуть его себе хотят назад.

Не для того придумывали кодекс,
Чтобы сажать курильщиков за дым,
Про это фильм снимал великий Подниекс
“А без травы, легко быть молодым?”

В раздумьях папироса всем подспорье,
В окошко дым и мысли в облаках,
А после то, словесное раздолье,
На лист падёт и высветит в стихах.

Чаушеску, Саддам, Берлускони,
Хорошо что вы были и есть,
Пусть не дремлет сидящий на троне,
На ебло нахлабучивший спесь.

Пусть Обамы, Медведевы, Буши,
Стерегутся обутых мужчин,
Пусть трещат бодигардов беруши,
Мы для треска подкинем причин.

Воспоём сувенирные лавки,
Восхвалим обувной магазин
И увидим тогда как из шавки
Вдруг рождается, блядь! - ГРАЖДАНИН.

Невским экспрессом страна под откос,
Лошадь хромая, растащенный воз,
Вправо ли, влево – уже не спасти,
Сколько бы хреном им там не трясти.

Качается вагон, стучат колёса глухо,
Так хочется сойти, но остановок нет,
От станции “Хаос” до станции “Разруха”
У нас с тобой билет
У нас с тобой билет

Жизнь на закат, меняться слишком поздно
И от того всё чаще не тверёз.
Пойти застраховаться, что ли в РОСНО,
А после страхования – в разнос?

Забросить службу, бить ментам ебала,
Пропить квартиру, мебель и “шаху”,
Я это сделаю, но этого так мало,
Чтоб рассмешить того, кто наверху.

В темноте, гнобимая собаками
И не просыхая круглый год,
США, подмятая бараками,
В нищите и ужасе живёт.

И почти сроднившись с нечистотами,
Воровство приняв за героизм,
Разными наполнена заботами,
Но превыше всех – патриотизм.

Ненавидя толстеньких и сытых,
Ощетинясь тысячей ракет,
Не считая раненых, убитых,
США воюет много лет.

Я другой такой страны не знаю,
Где народ забит из века в век....
...но, боюсь, я здесь не проканаю,
Со своей хуйнёю про калек.

Снимок сделан на месте бывшего пионерлагеря.
Чувствовал себя Маугли в городе поглощенном джунглями.
Было очень грустно.

Мы верили вам, Анатолий Борисыч,
Для нас, вы с Гайдаром, кумирами были
И вы демократии искорки высечь
Нам помогли. Вас за это любили.

Вы нас в коридор запустили валютный,
А после спасали страну от дефолта
И каждый домишко в стране был уютный,
Ведь – Вы, электричество нам, для комфорта.

И что мы про вас тут недавно узнали,
Когда вы с мигалкой по встречке неслись?
Мигалку в милиции вам не давали!
Обидно, надежды опять не сбылись.

Вы членом коррупционного клана
Явили себя и себя там нашли:
Деньги, которые дали на НАНО,
На вашу машину с мигалкой пошли.

В стране всё сильнее воняет сортиром
И всё разьедает коррупции щёлочь,
А вы оказались отнюдь не кумиром.
Вы хитрая жопа! И рыжая сволочь!

Стихов моих чудесных строки
Никчёмным девам не нужны,
Им выбить денег моих крохи
Или залезть ко мне в штаны.

Им не нужны мои напевы
И слов волшебных перелив,
Мной между ног елозят девы,
Я в деле этом терпелив.

Я им всю душу изливаю,
С высоким их соприкосну,
Они же мной постель взбивают
И в бок толкают, как усну.

Грубы царевны-несмеяны,
Меж ног у них как дурачок,
Как от шампуня, что для ванны,
Удобный, скользкий колпачок.

А я ранимый, тонкий, чуткий,
Моей души им не понять,
Они черствы как … как… пр-р-роститутки!
Пиздец!!! (сорвался нахуй, блять!)

Увидал мента – сразу денег дай,

Как себя самого возлюби его,

Лишь они спасут наш несчастный край,

Да храни, господь, Нургалиева.

 

Только им одним защищать нужда

От беды большой – Конституцию,

Не дай бог в стране воскипит вражда,

Доверять кому экзекуцию?

 

Кто врагов тогда убивать пойдёт

За отгул какой или премию,

Со стрельбою им - ой как повезёт,

Евсюковскому поколению.

 

Увидал мента – отдавай таньга,

Копят пусть они силу шалую,

За свободу ведь и вся недолга,

Отдавай свою долю малую.

Тут мужика машиной сбило

И голова слетела с плеч.

Куда несло его, дебила?

Игра не стоила тех свеч.

 

И вот ещё с башкой проблема,

Схватил её бродячий пёс,

Сломалась ментовская схема,

Вещдок, (башку) - кобель унёс.

 

Грызёт её прям на помойке.

Вот вывод, как бы ни был горек:

О бабах думал и о койке,

Семён Израилевич Йорик.

 

Когда спешите на свиданье,

Рванув бегом по мостовой,

Пусть лучше будет опозданье,

Чем расставанье с головой.

Он не был другом президенту,

Как вездес(с?)ущий Никитос

И не готов он был к моменту,

Когда ублюдки прям взасос...

 

Другой Владимир закадычным

У Вани числился дружком.

Высоцким, Далям, Дыховичным

Претила дружба та - с душком.

 

Уже небесную поляну,

Готовят все его друзья,

Мне часто снилось, правда спьяну,

Что на поляне той и я.

 

Бывают такие моменты,

Превратности подлой судьбы,

Когда повышение ренты,

Вздымает страну на дыбы.

 

Как раньше, монголо-татарам,

Мы платим позорную дань,

Но мало им всё, минотаврам

И к мальчикам тянется длань.

 

Им мало бесчисленных вышек,

Им мало несметных деньжищ –

И русых, в очёчках мальчишек

Уводят из наших жилищ.

 

Рыдает российская бабка,

С платочком у носа и мать,

Схватили мальчонку в охапку

И вот он в Чечне уже, блять!

 

Опоен каким-то дурманом,

На бабушку катит баллон:

- Хочу быть с чеченским Рамзаном!

А Терек, - (пиздец!) – чемпион!

 

Никто на работу не ходит,

Мальчишки сидят по домам,

Похоже в стране верховодит

Профессор Кадыров Рамзан?

 

И вот уже встали заводы:

И ВАЗ встал, и ГАЗ, и КАМАЗ,

- Свободы! – кричат все – Свободы!!!

Не нужен мальчишке намаз!

 

Отдайте пацанчика, гады!

Вернётся пусть к бабушке внук!

Не то отберём все награды

И звание - доктор наук.

 

Вчера вот убили мента

Случайно, но мы не хотели.

Забылись заветы Христа,

А нервы у всех на пределе.

На лавочке мы во дворе,

Сидели с приятелем Колей,

Пузырь, по вечерней поре,

Вмещается волей-неволей.

Тогда же он к нам подошёл

И грубо спросил: - Документы!

И Коле по носу так - щёлк:

-Ваще, - говорит – Чё за хрен ты?

Чё вылупил бельмы свои,

Козлина, мудофель и гнида...

В уме моём стало сбоить,

Эх, всё не запомнил, обидно.

 

Таких отвратительных слов

Мы с Колею вжисть не слыхали:

Потряс нас до самых основ

Блюститель закона-морали.

Подумалось – это не мент,

А ряженый в форму преступник

И Коля, улучив момент,

Бутылкой его и пристукни.

 

Угол железной скамьи

Об темечко даже погнулся

И труп этой грубой свиньи

В собачью какашку уткнулся.

Коля с бутылкой стоял

Как мститель на солнца закате

И с грустью какой-то сказал:

- Сегодня футбол... как некстати.

 

Прятался солнечный диск

За крышами пятиэтажек,

Коля просчитывал риск,

Все губы спалил от затяжек.  

 

Внимания чтоб не привлечь,

Мента посадили на лавку

Фуражку напялив до плеч,

Держалось чтоб всё – на булавку.

Я рядом, рука на плечо,

Сидим, типа, вместе бухаем,

Подумаешь мент, ну а чё?

Зря мы милицию хаим.

 

- Да, не посмотрим футбол! –

Сплюнул Колян с сожаленьем,

Когда из всех форточек:

- Го-о-о-ол!

Вынеслось с криком и пеньем.

Трудно ему говорить,

Подумал, такими губами.

Как же нам дальше-то быть?

Оба наморщились лбами.

 

Воздух сиреной прожгло,

Сердце ухнуло в пятки,

Вот и возмездье пришло,

Всё - доигрались, ребятки.

- Скорая это, не бойсь, -

Еле узнал голос Коли.

Наш холодеющий гость

Cтал угрожать нашей воле.

Коля  подумал чуть- чуть,

Встал и пошел за лопатой..

Я б не держал эту жуть,

Если бы не был поддатый.

 

Долго ли, коротко, но

Коля с лопатой вернулся:

- В лес надо это говно.

Мент между ног мне уткнулся.

Просто рука затекла,

Держать эту мерзкую тушу

- Коль, ну какие дела,

Неужто подумал что струшу!

 

Под руки взяли мента,

Вроде как он с пережору,

Типа закуска не та,

Ну и блевать к светофору.

Если встречался в пути

Редкий какой-то прохожий,

С дороги старался уйти,

Видит – ментовские рожи.

Коля фуражку надел,

Свои, мол, гуляют ребята,

Даже чего-то запел,

Про саклю, коня-хасбулата.

В конце же рабочего дня,

Когда преступленья раскрыты,

За нами Афган и Чечня,

Ну выпили – мы ж не бандиты.

 

Мент все мыски свои стёр,

Аж задымились ботинки,

Но Николай, ох хитёр,

Шланг свой достал из ширинки.

Быстренько всё затушил,

Мокрым улучшил скольженье,

Он не из тех чепушил

Без всякого соображенья.

 

Снова скользим, вот и лес.

Коля спросил:

- Где лопата?

Cердце как будто под пресс:

- Вроде была у тебя-то.

Что значит преданный друг!

Хоть бы обидное слово..

Мент только выпал из рук,

 Снова в какашку. (Корова).

 

Коля опять закурил.

Ночь, светлячком сигарета,

Взгляд мне его говорил –

Кажется песенка спета.

Но Николай докурил,

Смелость добавил в гримасу,

Ловко мента подхватил:

- Всё, потащили на трассу.

 

Выбрали где потемней,

Чтобы не вляпаться сдуру,

Вот огоньки жигулей,

Коля сказал:

- Надо фуру!

Долго стоять не пришлось,

Гул как от Ту-104,

Вольво под горку неслось,

Ноги свинцом, словно гири.

Только услышал:

- Толкай!

Силы откуда берутся?

И прям о бампера край,

Там где подфарные блюдца.

 

Хруст от ментовских костей,

Аж голова отлетела...

 

Бешенный век скоростей

Сделал кровавое дело.

 

Вечер.  На лавке сидим.

Ну , а чего же – традиция.

Ухо немного вострим:

Скорая?

Или милиция?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                                                                                 

Мне снится всякая дрянь,

А хочется чтобы из детства,

Пусть я последняя пьянь,

Дайте во сне наглядеться.

 

Пусть мне покажут мой двор:

Каникулы, лето, свобода,

Десять фруктовых на спор,

В пакетах шипучая сода,

 

Фантики, штандар, кино,

Рогатки, ножи и поджиги.

- Серый, делись эскимо!

Пальцы сплетаются в фиги.

 

Мать – не единой морщинки

И, пока что, непьющий отец,

Радиола крутит пластинки

Мулермана и О. Воронец.

 

Предо мной все дороги открыты,

У меня ещё всё впереди

И на велике, ветром умытый,

Я несусь и восторг из груди..

 

Оле-Лукойе, паскуда,

Чёрный раскроет свой зонт -

Пьяные бабы, посуда...

Только какой в этом понт.

 

Жалобит осень своим уходящим,

Рыжей листвою мне сердце печалит

И остаётся в неподходящем

Ждать когда новое лето причалит.

 

Осенняя слякоть и зимняя стужа

Выскребут всё что за лето скопилось,

Стянут удавкой, всё туже и туже,

Неподходящее словно взбесилось.

 

Тёплое море, прохлада речная,

Каждую ночь  мне будете сниться,

Эх, далеко как до летнего рая,

Только б не спиться, только б не спиться..